Вместо одежды, на нем жалкое окровавленное рубище, едва скрывающее наготу изуродованного пытками тела. Но даже сейчас в мученике чувствовалась мощь и сила.
Мышцы перевитыми жгутами ходили под кожей, стан прям, его дух не смогли сломить. Казалось, ему ничего не стоит разорвать оковы, разогнуть толстые прутья клетки, освободиться и начать крушить все и вся.
В подтверждение этого, отряд тяжеловооруженных латников, арбалетчиков, конных пикинеров сопровождал телегу.
Мечи наголо, мощные арбалеты на взводе, копья нацелены своими остриями в клеть. Глухо звеня, ударяются друг о друга пластины доспехов. Из ноздрей закованных в броню лошадей клубами вырывается пар.
Рев толпы, от которого дрожат стены зданий, все усиливается. Монахов, экзекуторов, святых отцов возглавляющих процессию начинают теснить все ближе к телеге. Мелькают лица разъяренных людей. Старые и младые, мужчины и женщины полны ненависти и злости.
В клетку летят комья земли, заранее припасенные камни. Люди беснуясь кричат:
— Тварь! Отродье Тьмы! Сдохни, пропади навеки!
— Разорвать его! Сжечь! Четвертовать!
Воины едва сдерживают обезумевшую, волнами накатывающую толпу. Монахи, перестав петь гимны и творить молитвы, побросав свои реликвии и хоругви, сбившись кучкой, пытаются найти спасение за спинами латников. Кони, хрипя, становясь на дыбы, норовят сбросить своих седоков. Перекошенные злобой лица все ближе, хаос нарастает.
Чей-то меткий бросок и возница, с пробитой головой всплеснув руками, валится под колеса телеги. Миг и его накрыла многотонная громада, крик несчастного утонул в общем вое толпы.
При виде крови изувеченного, люди словно сошла с ума. Десятки сильных, цепких рук, хватают сбрую хрипящих лошадей. Толпа словно единый, гигантский организм теснит воинов, монахов сбивают с ног, кольцо вокруг повозки смыкается.
Похоже, что люди решили сами расправиться со столь ненавистным для них некромантом. Наиболее храбрые или безумные, не обращая внимания ни на удары рукоятками мечей, ни на крик разъяренных воинов, взбираясь друг на друга, бросаются на клеть, просовывают руки сквозь решетку. Пытаются дотянуться до темного, полоснуть его ножом, вскрыть столь близкую, манящую своей беззащитностью плоть.